Доклад Воропаевой Евгении Владимировны, кандидата философских наук, доцента кафедры Философии и религиоведения Оренбургского государственного педагогического университета, на научной конференции молодых исследователей "История христианского просвещения и духовного образования в России", проводимой Кафедрой Церковной Истории МПДА. Доклад был озвучен 25 декабря 2010 года.

 

Основываясь на докладе «О методах религиозного воспитания», прочитанном А.Ф. Лосевым 29 марта 1921 года в Педагогическом кружке Нижегородского Государственного Университета, и тексте фрагмента рукописи «О реформе Закона Божия в гимназии» (3,4; 114-120, 121-138) следует провести анализ философской и психолого-педагогической позиции уникального мыслителя в вопросе российского религиозного образования и воспитания, не утратившем своей актуальности на протяжении последнего столетия.

По мнению Алексея Федоровича Лосева, именно проблема религиозного воспитания и образования имеет наиболее плачевную судьбу в отечественной педагогике, так как вместо психологических проблем русская печать и университеты бурно обсуждают свободу совести. Рассматривая проблему религиозного воспитания, философ опирается на следующие три принципа. Во-первых, он не считает религию частью мировоззрения, жизни, творчества. Если она есть, она захватывает абсолютно все, руководствуясь принципом мистической всепроникновенности. Следовательно, проблема религиозного воспитания есть проблема религиозного устроения жизни в целом, особой организации просвещения ума и сердца и, следовательно, всего жизнеощущения и жизнедействия.

Во-вторых, религия не есть обязательно что-нибудь законченное и завершенное, данное как некое известное достижение в мировоззрении или в жизни. Она вечно течет и творит, влечется и стремится. Под оформленным догматом или обрядом «кроется пучина религиозного опыта, часто религиозной тьмы и самораспятия, мгла религиозного инстинкта и бездна благодатных осенений». Это – принцип творческой текучести чистого религиозного опыта. Следовательно, проблема религиозного воспитания тесно связана с проблемой устроения корней религиозной жизни.

В-третьих, религия не является известным построением ума и продуктом логических операций. Она также продукт животной и физиологической жизни, ей одинаково близки и далеки как отвлеченно логические понятия, так и спутанные общие ощущения жизни, смутные животные аффекты. Следовательно, вопрос о религиозном воспитании есть вопрос о воспитании такого же жизненного и конкретного самочувствия в религии, какое переживается человеком в телесной и инстинктивной сфере, и о воспитании сознания зависимости всего высшего и духовного от плоти и ее религиозного просветления и спасения.

Тщательно проанализировав принципы мистической проникновенности, текучести чистого религиозного опыта и духовной телесности, основанной на просветлении конкретного животного инстинкта, А.Ф. Лосев формулирует цели религиозного воспитания:

1. Воспитание всей и цельной жизни в религиозном смысле.

2. Воспитание аффективных и инстинктивных корней религиозного мира и богосознания.

3. Воспитание аффективных и инстинктивных корней религиозного мира – и богосознания, как данных во всей животной конкретности инстинкта, просветленного, но не умаленного в своей животной конкретности.

Важным пунктом логических и методологических построений философа является его попытка согласовать обозначенные принципы и цели религиозного воспитания с особенностями возрастной психологии детей. Определяющими в вопросе религиозного воспитания А.Ф. Лосев считает возраст инстинктов (до 6-7 лет), возраст привычек (7-12 лет) и еще один возраст инстинктов и сознательно-критической мысли (13-18 лет). По мнению философа, именно первый и второй возраст наиболее благоприятны для религиозного воздействия, так как характеризуется свободным творческим состоянием сознания, а второй возраст (7-12 лет) менее доступен, так как это период «автоматизмов и дрессировки». (3;124)

Рассматривая стадии развития психики, мышления и языка в возрасте инстинктов, А.Ф. Лосев обращает внимание на эмоциональность мышления детей в возрасте до 6-7 лет, на мифологизм их мышления, проводя аналогии с мифологической гносеологией Вяч. Иванова и отмечая глубокую связь мифологического мышления с символами, и на способность не логически, а психофизиологически сопрягать символы. Следовательно, оптимальный метод религиозного воздействия в данный возрастной период – нечто конкретно-чувственное, но не внешнее, а наиболее духовное и сокровенное; лично и животно-близко переживаемое и в то же время – всеобще-объясняющее и универсально-причинное; зависимое и разделенное и в то же время – глубинно-сопряженное и друг без друга бытийственно не существующее. Этим методом являются семейные отношения, в красоте и тайне которых кроется истинное познание Бога. Именно семейное воспитание, по мнению философа, является основой истинно христианского понимания отношения Бога и сотворенного мира, а также трудного для восприятия в более позднем возрасте учения о промысле Божьем и истинных отношений внутри Божества (как взаимоотношений отцовства и сыновства). В этическом контексте семейное религиозное воспитание формирует нравственную стойкость и понимание божественного величия человеческой личности.

Религиозное воспитание детей старшего возраста видится А.Ф. Лосеву наиболее проблематичным, так как в 13-18 лет соединяются инстинкты и сознательно-критическая мысль, а также два хронологических момента: сумбурный, неустойчивый развито-отсталый, детско-взрослый (13-15 лет) и более уравновешенный, идеалистически-созерцательный (16-18 лет), часто смешиваемые. Каждый момент требует своего метода воздействия. Кроме того, необходимо учитывать, с какими детьми ведется работа: еще не воспитанными в религиозном отношении (следовательно, уже воспитанными нерелигиозными), воспитанными в свободном творческом состоянии религиозного сознания или воспитанными традиционно, в рамках узкой морали и подневольной религии. Философ отмечает неустойчивость ума, разбитого новыми инстинктами, у детей старшего возраста. Следовательно, нельзя опираться на его самостоятельность, надо использовать материал извне, данный как факт, но не из внешнего, а из внутреннего опыта. Это извне данное должно быть внутренне-переживательным. Этот метод воздействия А.Ф. Лосев назвал историко-психологическим и надеялся использовать его, опираясь на нетрадиционное преподавание истории религии, такое преподавание, которое, не базируясь на мышлении и чувстве, принимало бы, однако, во внимание и то и другое, давало толчок к развитию того и другого, открывало путь к свободному анализу исторических фактов. То есть курс истории религии должен был выполнять двоякую задачу: критико-аналитическую и задачу расширения внутреннего опыта.

Особенностью нетрадиционного преподавания истории религии А.Ф. Лосев видел в подчеркнутом историзме в области христианства и в типологизме – погружении в различные типы иных религиозных мироощущений. Христианский догматизм, ставящий религию выше понимания (рождение Христа от Девы, Троичность, Воскресение и таинства причащения, крещения и миропомазания), губителен в этом возрасте, педагогически нецелесообразен, так как отождествляется с концом мысли и запретом для мистики. Именно твердость и определенность материала, докритическое (в смысле полной научности) его восприятие (с оставлением пути для самостоятельной критической работы) и внутренне-переживательное восприятие этого материала.

Более уравновешенному, идеалистически-созерцательному и по тенденции углубленно-систематическому возрасту соответствуеттическое строение материала, так как опыт, полученный в детстве, закрепленный внешней обстановкой жизни и мысли в отрочестве, расширенный иными опытными границами в ранней юности, должен быть закреплен внутренней формулой, чтобы стать базой для личного жизненного дела. Следовательно, необходимо ведение некоторой философской дисциплины, своего рода философской пропедевтики. Учебный предмет «Введение в философию» безрелигиозен и не может использоваться в качестве настоящей философской пропедевтики, которая должна «исходить из религиозного опыта и приходить к нему, пройдя путь критического всматривания в глубину религиозного переживания и трепета». (3;133) уже не историческое, а система

Безрелигиозность философ считает губительным и нежелательным явлением в жизни русского народа. Так как степень религиозности указывает на уровень нравственности, следовательно, появление атеизма есть следствие упадка общественной нравственности. А.Ф. Лосев упрекает атеистов в нравственной испорченности, научной односторонности, необъективности и подверженности предрассудкам (2;6).

Опираясь на статистику, философ указывает на тот факт, что 92% естествоиспытателей принадлежат к числу верующих людей, 6% индифферентны в делах религии и только 2% – атеисты. Заключив союз с наукой, атеизм фактически отрицает ее, во-первых, забывая об ограниченности человеческого разума и стремясь изгнать из науки все непонятное, забывая, что сам есть явление в сущности метафизическое; во-вторых, понимая истину (цель развития науки) как соответствие между мыслящим субъектом и мыслимым объектом, что возможно при условии признания общего и единственного источника человеческого мышления и мыслимого бытия. Критикуя атеизм, А.Ф.Лосев подчеркивает неотделимость религиозности от народности и считает православие онтологической основой русской национальности.

Мыслитель считает, что философская пропедевтика должна подвести итоги тысячелетним взаимоотношениям мистики и безрелигиозного сознания, помочь человеку осознать себя «на всечеловеческом древе религии и истории». Она позволяет, учитывая не внешнеисторические, а психологические особенности созерцательности, погрузиться в различные типы языческого мироощущения: более светлое и оформленное – как у Гомера, мутное и бурное – дионисийское, в буддистское блаженное успокоение в небытии, в религиозный материализм и своеобразное соединение строгого монотеизма и чувственного язычества в иудаизме. Наибольшее значение в философской пропедевтике религиозного образования и воспитания имеет, по мнению А.Ф.Лосева, проблема отношения язычества и христианства, «самая жуткая и самая современная проблема». Какие идеи воплощены в философии Ф.Ницше, столь популярного и в студенческой среде XXI века? Языческий сверхчеловек, аморальный, живущий эстетически оправданной скорбью и античной идеей вечного возвращения. А чем наполнены души героев Ф.М. Достоевского, в творчестве которого неустанно разыскивают западные исследователи параллели с ницшеанством? Жизнью стихий и гибелью индивидуальности в море бытия.

Вслед за А.Ф. Лосевым можно утверждать, что современный человек религиозно задумывается над тем, что еще недавним его предкам казалось простым и понятным. Проблема пола, проблема психических аномалий, разного рода маний, бредовых идей и т.д., описанных Ф.М. Достоевским, понимаема только религиозно. Историческая эпоха великого индивидуализма, мистицизма (Ф.М. Достоевский), титанизма (Д.С. Мережковский) и мрачного героизма (символисты), душевная мука Н.В. Гоголя, жертвенное безумие М.Ю. Лермонтова, светлое и имморально-эстетическое оправдание языческого мира у А.С. Пушкина сегодня без религиозного коэффициента непонятны.

Таким образом, А.Ф. Лосев, исходя из особенностей детской разновозрастной психологии, пытается конструировать область религиозного знания и опыта, наиболее соответствующую каждому возрасту. Он отмечает таинственную предназначенность детского и юношеского возраста для религиозного роста, основанную на интимном общении психологии ребенка с глубинными основами религиозного сознания. Философскую пропедевтику мыслитель предполагает в совмещении свободы психологического исследования и необходимости религиозных импульсов и переживаний, «свободном и живом трепетании единства сознания, религиозного и объективно психологического».

Размышляя о возможностях воспитания в возрасте привычек и внешних устремлений (7-12 лет), менее доступном религиозному воздействию, А.Ф. Лосев выступает категорически против насилия и догматизации, так как современный человек – «насквозь искание», и даже допускает полное исключение религиозного воспитания и обучения (4;117). Он рекомендует изучение молитв и приучение к богослужению и обрядовой стороне, так как именно в рамках культа возможен постепенный переход от чувственности раннего детства к отвлеченному мышлению позднейшего детства. И если умом ребенок не улавливает деталей и логики происходящего, то понимает все истинно религиозное. Здесь взгляды философа пересекаются с наблюдениями Ф.М. Достоевского. «Пяти-шестилетний ребенок знает иногда о Боге или о добре и зле такие удивительные вещи и такой неожиданной глубины, что поневоле заключишь, что этому младенцу даны природою какие-то другие средства приобретения знаний, не только нам неизвестные, но которые мы даже, на основании педагогики, должны бы были отвергнуть. О, без сомнения, он не знает фактов о Боге, и если тонкий юрист начнет пробовать шестилетнего насчет зла и добра, то только расхохочется. Но вы только будьте немножко потерпеливее и повнимательнее (ибо это стоит того), извините ему, например, факты, допустите иные абсурды и добейтесь лишь сущности понимания, и вы вдруг увидите, что он знает о Боге, м.б., уже столько же, сколько и вы, а о добре и зле и о том, что стыдно и похвально, м.б., даже и гораздо более вас» (1;114).

Немаловажную роль в этом возрасте играют религиозно-духовные устои в семье: пироги по воскресеньям, родительское благословение перед путешествием, трудным делом, молебен перед большим делом и т.д., то есть повседневная религиозная практика. Суховатый ум ребенка пригоден в это время для позитивного материала: рассказов по истории религии, которая должна, по мнению А.Ф. Лосева, заменить преподавание Катехизиса и истории Церкви в 5-6 классах гимназии. Речь идет о первых шагах философской пропедевтики религиозного образования и воспитания, призванной формировать позитивно-историческое и критически-философское мышление. В более старшем возрасте на смену истории религии придут философия религии и философия истории религии, которые позволят философски осмыслить религиозный исторический процесс, а знание истории религиозных воззрений будет являться серьезным основанием для выработки собственной оценки христианства. Таким образом, осуществится психологическая закономерность религиозного процесса: от веры в знании (религиозной природы основного критерия истины) через веру в воле (основание свободы и нравственного закона, волевую природу веры) к вере в жизни чувства (4;120).

Обозначенные А.Ф.Лосевым проблемы религиозного воспитания и образования еще больше обостряют интерес к воспитанию безрелигиозных детей. Философ делится собственным педагогическим опытом, опытом воспитания через литературу. Признавая, что в этом процессе методологических закономерностей нет, он предлагает следующие варианты: тщательный подбор тем сочинений, затрагивающих «народную словесность» и проблемы светлых и темных сторон человеческой жизни; личное общение и споры, обладающие мощнейшим воспитательным потенциалом, особенно когда в них задействованы литературные сюжеты Н.М. Карамзина, Ф.И. Тютчева и др., но главным воспитательным фактором остается личность наставника, его личная убежденность, вера в свое дело и его правоту. Примечательно, что мысли о философской пропедевтике религиозного образования и воспитания высказывались А.Ф. Лосевым в годы, когда не только гимназическая, но и вообще вся система образования, разрушенная в годы революции, вынужденная приспосабливаться к новой советской действительности, становилась безрелигиозной, даже атеистической. Философ, безусловно, учитывал веяния времени, но понимал, что упадок живого религиозного сознания начался еще в дореволюционный период, когда антиномическое противопоставление веры и разума делало религию врагом науки и изгоняло ее из воспитательного процесса. Сам философ был противником механистических односторонностей и выступал как принципиальный диалектик, для которого вера и разум, знание и вера едины.

Все дальнейшее творчество Алексея Федоровича Лосева оказалось пронизано идеями, высказанными им в ранних работах, в том числе идеями переосмысления методологии религиозного образования и воспитания. Его интересовали не вещи, но процессы, не бытие, но становление. И догматы веры, на его взгляд воспринимаемые человеком с младенчества, растворяются в религиозном инстинкте человека, а задачей философа является воспитание всей и цельной жизни в религиозном смысле, воспитание аффективных и инстинктивных корней религиозного мира и богосознания, воспитание аффективных и инстинктивных корней религиозного мира – и богосознания, как данных во всей животной конкретности инстинкта, «просветленного, но не умаленного в своей животной конкретности».

 

Примечания

1. Достоевский, Ф.М. Дневник писателя / Ф.М. Достоевский // Полн. собр. соч. – Т. 9. С.114.

  1. Лосев, А.Ф. Атеизм, его происхождение и влияние на науку и жизнь. Замиски //А.Ф.Лосев. Высший синтез. Неизвестный Лосев / сост., комм. А.А.Тахо-Годи. М.:ЧеРо, 2005. 264 с.
  2. Лосев, А.Ф. О методах религиозного воспитания. Доклад в Педагогическом кружке Нижегородского Государственного Университета 29 марта 1921 года /А.Ф.Лосев. Высший синтез. Неизвестный Лосев / сост., комм. А.А.Тахо-Годи. М.:ЧеРо, 2005. 264 с.
  3. Лосев, А.Ф. О реформе Закона Божия в гимназии //А.Ф.Лосев. Высший синтез. Неизвестный Лосев / сост., комм. А.А.Тахо-Годи. М.:ЧеРо, 2005. 264 с.