Статья преподавателя МДА Георгия Евгеньевича Колыванова посвящена вопросу формирования православного Духовного образования в Америке,  истории Новоархангельской Духовной семинарии, созданной трудами святителя Иннокентия (Вениаминова). Это исследование было впервые озвучено автором на международной церковно-практической конференции «Святитель Иннокентий (Вениаминов) и Православие в Сибири и Америке», проходившей 5 декабря 2007 года в Сергиевском зале храма Христа Спасителя в Москве.


Будучи рукоположен в сан епископа Камчатского, Курильского и Алеутского, святитель Иннокентий озаботился насаждением в своей епархии духовного образования. Прибыв в столицу Русской Америки город Новоархангельск на острове Ситха, святитель открыл там Духовное училище. Новоархангельское Духовное училище открылось 17 декабря 1841 года.[1] Ректором его стал иеромонах Мисаил (Озеров), выпускник Московской Духовной Академии. В своем письме святителю Филарету Московскому от 30 апреля 1842 года святитель Иннокентий сообщал, что в училище обучается 23 человека, все туземцы и креолы.[2] В 1843 году святитель Иннокентий ходатайствовал перед Святейшим Синодом об открытии в Новоархангельске Духовной семинарии. В следующем, 1844 году, святитель Иннокентий коснулся этого вопроса в письме обер-прокурору Святейшего Синода графу Н.А. Протасову: «Не смею просить Ваше Сиятельство о ходатайстве вашем пред Св. Синодом о моих предположениях, представленных прошедшего года; ибо я преуверен, что Вы все, что возможно будет, сделаете. Только нахожу нужным сказать здесь, что если Св. Синод благоволит быть здесь семинарии, то ректором должен быть, по мнению моему, такой, который бы мог быть моим преемником; а смотритель Новоархангельского Духовного училища иеромонах Мисаил, по многим причинам, преемником моим быть не может, по крайней мере – не скоро. И здесь я бы хотел указать на известного Вашему Сиятельству священника Добросердова, находящегося в Санкт-Петербургской Духовной Академии, — как человека пожилого и опытного по всем частям; но также боюсь подать своего голоса к избранию и назначению его мне преемником. Если Господу угодно продлить Свою милость на здешний край, то Он пошлет человека по сердцу Своему».[3] Одной из причин, по которой иеромонах Мисаил не мог быть ректором семинарии и преемником святителя Иннокентия, в Америке было его слабое здоровье. Покинув Ситху, иеромонах Мисаил продолжил свое служение в Иркутской епархии. В 1847 году он был назначен настоятелем Посольского монастыря Иркутской епархии в сане архимандрита. Скончался архимандрит Мисаил на покое в Троице-Сергиевой Лавре в 1875 году. В начале 40-х годов в епархии святителя Иннокентия существовало еще одно Духовное училище – в Петропавловске-Камчатском. Оно было основано в 20-х годах XIX века начальником Камчатки Петром Ивановичем Рикордом. Прибыв в 1842 году в Петропавловск-Камчатский, святитель Иннокентий обнаружил, что Духовное училище находится в состоянии крайнего упадка. В это время настоятелем собора Петропавловска-Камчатского являлся протоиерей Прокопий Громов, однокашник Вениаминова по Иркутской Духовной семинарии, окончивший затем Московскую Духовную Академию и бывший в течение 11 лет преподавателем в Иркутской Духовной семинарии. Святитель Иннокентий стал убеждать и убедил протоиерея Прокопия принять должность смотрителя Духовного училища, предварив указ об этом Святейшего Синода, вскоре полученный. Однако так как первые годы своего архипастырского служения святитель Иннокентий уделял больше внимания американской части своей епархии, то он задумал перенести Духовное училище из Петропавловска в Новоархангельск и объединить с Новоархангельским Духовным училищем. Перенос Духовного училища из Петропавловска-Камчатского в Новоархангельск совершился в 1843 году. В результате соединения двух училищ, в Новоархангельском училище появились русские воспитанники, прибывшие с Камчатки. 1 декабря 1845 года Новоархангельское училище было преобразовано в Новоархангельскую Духовную семинарию.Воспитанниками семинарии являлись как уроженцы Камчатки, так и жители русских колоний в Америке, как русские, так и потомки смешанных браков — креолы. Первоначально были открыты лишь младшие классы семинарии, затем, постепенно, средние и старшие. Соответственно возрастала и численность учащихся. В 1847/1848 учебном году в семинарии обучались 54 ученика.[4] В письме обер-прокурору Святейшего Синода графу Н.А. Протасову от 25 октября 1849 года святитель Иннокентий сообщал, что «число всех обучавшихся ныне в семинарии заключается в 48; но в этом числе собственно духовного звания, т.е. по рождению своему принадлежащих к духовенству только 25 человек, и в том числе двое – дети Ситхинского протоиерея;[5] из всех же прочих: 10 человек — дети креолов и туземцев, воспитывающиеся на казенном коште, (из коих 6 человек на полном казенном и 4 на полуказенном); а остальные 13 человек – вольноприходящие, т.е. дети разных лиц, служащих в Компании и живущих в самом Новоархангельске».[6] Согласно данным на 1852 год в семинарии обучались 58 воспитанников, а число преподавателей составляло 7 человек.[7] К январю 1854 года число учеников, обучавшихся в Новоархангельской Духовной семинарии, составляло 65 человек. Из них 29 человек находилось на казенном содержании, 7 – на половинном казенном содержании и еще 29 были своекоштными.[8] Семинария располагалась в деревянном доме в Новоархангельске.Исправляющим должность ректора семинарии был назначен в 1845 году миссионер священник Петр Литвинцев, впоследствии протоиерей. До этого назначения он служил на острове Кадьяк. Святитель Иннокентий высоко ценил протоиерея Петра Литвинцева. Исправляя около шести лет должность ректора о. Петр был, наконец, утвержден в этой должности. Об этом назначении докладывал в своем Всеподданнейшем отчете за 1852 год обер-прокурор Святейшего Синода граф Н.А. Протасов: «В Новоархангельскую семинарию определен Ректором исправляющий сию должность около 6-ти лет тамошнего Кафедрального собора Протоиерей Литвинцев, по засвидетельствовании архиепископа Камчатского о его примерно-благочестивой жизни и отличной деятельности в пользу края».[9] Исправляющим должность инспектора семинарии в 1845 году стал преподаватель Илья Тыжнов, имевший семинарское образование. Вскоре, однако, он отбыл в Россию для поступления в Духовную Академию. Характерной особенностью Новоархангельской семинарии было то, что ее начальствующие и преподаватели несли многочисленные церковные послушания вне семинарии. В своем сообщении о состоянии семинарии, датированном 23 сентября 1847 года, святитель Иннокентий докладывал обер-прокурору Святейшего Синода графу Н.А.Протасову: «И.д. Ректора священник Петр Литвинцев, имея многие другие обязанности и по собору, и по приходу, и по Духовному Правлению и Попечительству, и по обращению Колош, а с 9 мая по 28 сентября оставаясь один в Новоархангельске, даже без диакона, — и по необходимости не мог иметь столько времени на то, чтобы без всякого упущения исправлять должность наставника по Семинарии».[10] Стоит отметить, что помимо перечисленных трудов, отец Петр нес после отбытия Ильи Тыжнова в Россию и обязанности инспектора семинарии. Помогал ему в этом один из старших учеников семинарии Петр Берденников.

     В связи со значительной загруженностью священника Петра Литвинцева, святитель Иннокентий неоднократно просил обер-прокурора Святейшего Синода графа Н.А. Протасова прислать ректора для Новоархангельской семинарии, который мог бы заниматься только семинарией. Так, в своем сообщении о состоянии Новоархангельской семинарии от 23 сентября 1847 года святитель ходатайствовал: «Покорнейше прошу Ваше Сиятельство сделать ваше распоряжение о назначении и присылке Ректора для Новоархангельской Семинарии и с ним одного студента или иеромонаха для занятия должности исключительно по Семинарии – людей благонамереннейших и благонадежнейших (простите мне, Сиятельнейший Граф, последнее прибавление). В случае если Вашему Сиятельству по скором времени не представится человек благонадежнейший для занятия Ректорской должности, то не благоугодно ли будет назначить бывшего здесь иеромонаха Мисаила, если только здоровье его поправилось».[11]

Недостаток кадров администраторов и преподавателей являлся главной проблемой для семинарии во время ее нахождения в Новоархангельске. Святитель Иннокентий пошел даже на то, что выпросил у Компании матроса, которого определил в семинарию помощником эконома и смотрителем семинарского дома, поручив ему и надзор за учениками. Этот матрос, впрочем, вскоре скончался. В 1846 году инспектором семинарии стал прибывший из Нижнего Новгорода священник Андрей Милорадовский. Вскоре он был освобожден от этой обязанности и заменен вдовым диаконом Никитой Омофоровским, прибывшим из Иркутска. Диакон Никита был родом из Владимирской епархии и окончил Владимирскую Духовную семинарию. Служил диаконом во Владимирской и Иркутской епархиях. По прибытии в Новоархангельск, диакон Омофоровский стал служить в Новоархангельском соборе, и вскоре был возведен в сан протодиакона. Затем он стал священником. В 1851 году по состоянию здоровья отец Никита вернулся в Россию. Впоследствии он служил на приходе в городе Муроме. Скончался он в 1886 году.[12]Святитель Иннокентий высоко ценил отца Никиту Омофоровского. Письмо святителя отцу Никите от 11 сентября 1851 года, написанное по случаю отбытия его в Россию, дышит любовью. В заключение своего письма святитель писал: «Мысленно сажусь, по древнему нашему обычаю, встаю, молюсь Господу да сохранит Он Вас во всех путях Ваших. Благословляю Вас от всего моего сердца. Целую Вас лобзанием братственно-святым. Прошу прощения по-христиански во всем; чем я оскорбил вас вольно или невольно. Прошу не забывать меня в молитвах Ваших, где бы Вы ни были. Очень буду рад, если Вы напишите мне нечто о Вашем путешествии, принятии в С.- Петербурге и проч., и с удовольствием стал получать от Вас письма, если бы Вы вздумали писать мне. Наконец, примите уверение, что, где бы я ни был, всегда буду помнить Вас, любить Вас, уважать и вспоминать в моих слабых молитвах. С искренним почтением и любовью честь имею быть вашего высокоблагословения покорнейшим слугой. Иннокентий, Архиепископ Камчатский».[13] В 1852 году инспектором Новоархангельской семинарии был назначен иеромонах Вонифатий (Корсунский), прибывший из Петербурга. Немало потрудился для семинарии ее эконом священник Ермолай Никифоров. В историю Русской Православной Церкви он вошел как первый целибат. В священный сан он был рукоположен святителем Иннокентием в Петропавловске-Камчатском. Впоследствии отец Ермолай принял монашество с именем Сергий. В 1850-1851 годах он миссионерствовал на Курильских островах, затем вернулся к исполнению должности эконома Новоархангельской семинарии. К сожалению, жизнь отца Сергия закончилась трагически – он повесился.  Об этом скорбном событии в письме Андрею Николаевичу Муравьеву от 22 июля 1852 года сообщает сам святитель Иннокентий: «Иеромонах Сергий, мой эконом, неизвестно отчего удавился; за ним семинарист креол; потом двух вынули из петли – одну девушку, а другого из рабочих Компании. Странное поветрие – никогда небывалое в Ситхе!»[14]    Некоторое время преподавал в Новоархангельской семинарии и исполнял в ней должность помощника инспектора сын святителя Иннокентия Гавриил Вениаминов. В 1857 году ректором Новоархангельской Духовной семинарии стал архимандрит Петр (Екатериновский), до этого занимавший пост инспектора Иркутской Духовной семинарии.      Необходимость заставила святителя Иннокентия пригласить в семинарию для преподавания светских предметов служащих Русско-Американской кампании Владимира Миддендорфа и Доминика Трапчука. Причем первый из них был лютеранином, а второй – католиком. Миддендорф являлся директором Ситхинской магнитной обсерватории, а Трапчук – аптекарем. Святитель Иннокентий рекомендовал их графу Н.А.Протасову как лиц, заслуживающих всякого доверия.[15]Святитель Иннокентий, когда находился в Новоархангельске, лично проверял знания учащихся семинарии. В своем сообщении обер-прокурору от 5 мая 1850 года он писал: «В начале нынешнего Апреля, так же как и прошедшего года, я в течение почти двух недель лично сам экзаменовал учеников всех с первого до последнего класса по всем предметам и, судя по ответам лучших учеников, видно, что наставники преподали все, что показано в конспектах и большая часть учеников знают преподанное; следовательно успехи довольно удовлетворительны».[16] Предметы преподавания в Новоархангельской Духовной семинарии, в целом соответствовали учебному курсу Духовных семинарий в России, хотя нередко проходились не в полном объеме. Преподавались, в частности, латинский и греческий языки. Дополнительно изучался местный колошский язык (коренным населением Ситхи являлись индейцы-колоши). Колошский язык преподавали толмачи, служившие в Российско-Американской Компании, впрочем, не весьма успешно. Объясняется это тем, что толмач Жуков отличался, по словам святителя Иннокентия, «нестерпимым и неисправим поведением», а его преемник был неграмотен. Однако некоторые учащиеся семинарии достаточно хорошо знали колошский язык, общаясь с колошами. Особенно отличался знанием колошского языка воспитанник семинарии Иван Надеждин, ставший переводчиком при миссионере. Надеждин успешно занимался переводом Евангелия на колошский язык. Помимо классных занятий ученики старших классов семинарии ежедневно читали поучения в домовой архиерейской церкви в Новоархангельске. Одним из важных предметов преподавания в Новоархангельской семинарии была медицина, которая в то время являлась обязательным предметом и в других Духовных семинариях. Преподавал медицину местный новоархангельский врач, служивший в Российско-Американской Компании.[17]  Докладывая графу Протасову о первом выпуске семинарии, святитель Иннокентий, писал, что перворазрядные ее выпускники  «медицину знают так, как полагаю ни в одной семинарии не знают. Например, анатомию они знают не только теоретически, но и практически, ибо не один раз вскрывали трупы».[18] Среди изучавших медицину в Новоархангельской Духовной семинарии был, помимо воспитанников семинарии, ее инспектор священник Никита Омофоровский.[19]Дополнительным предметом в семинарии было иконописание. Его изучали желающие. Преподавал иконописание бывший ученик Новоархангельского Духовного училища Григорий Петухов.  Святитель Иннокентий поощрял занятия воспитанников семинарии ремеслами: переплетному, портняжному, сапожному особенно же плотничьему и столярному, освященными трудами Самого Господа Иисуса Христа, и необходимым в практической жизни миссионера. Обучение ремеслам, докладывал он графу Протасову, «здешней семинарии воспитанникам почти совершенно необходимо, ибо едва ли и двадцатый из них поступит к такому месту, где ему не нужно будет иметь никакого понятия о ремеслах и работах, а все прочие должны будут сами руководить других в работах и ремеслах, например в миссиях. И потому мне кажется, что в здешней семинарии в число предметов учения непременно должны войти рукоделия и работы, которые при том почти нисколько не отнимут времени от занятия настоящими науками, особливо если вакацию и другие каникулярные дни (которые едва ли какую пользу могут принести, особливо тем, кои учатся не со всем прилежанием) назначить прямо для занятия работами и ремеслами. А работа и ремесла, как уже известно всем, кроме нравственной и экономической пользы и других выгод, укрепляют телесные силы и здоровье, а это для здешних воспитанников, имеющих много особенностей в сравнении с подобными им воспитанниками, особенно необходимо». Святитель проявлял заботу об укреплении телесных сил и здоровья воспитанников семинарии. Для этого, по его распоряжению, ученики почти каждый день занимались по нескольку минут пилкой дров, а весной и осенью трудились в огородах.[20]Впрочем, надо сказать, что огородничество было вызвано отчасти практической необходимостью. Содержание учеников первоначально обходилось довольно дорого, так как все продукты питания закупались у Российско-Американской компании и стоили недешево. Однако вскоре семинария стала заготавливать продукты собственными силами, был приготовлен свой невод, засеян огород. Главными продуктами питания являлись соленые рыба и мясо, соленая капуста, хлеб и картофель. Реже на столе семинаристов бывали свежее мясо и свежая рыба. Впрочем, в семинариях центральной России свежие рыба и мясо тоже редко в то время появлялись на столах.В 1853 году состоялся первый выпуск Новоархангельской Духовной семинарии. 10 мая этого года прошел публичный экзамен. Всего семинарию окончили шесть человек, из них трое по первому разряду. Выпускники К.Терентьев и В.Верещагин были назначены святителем Иннокентием преподавателями семинарии. Кроме того, Терентьев стал секретарем Правления семинарии, а Верещагин – помощником инспектора.     Довольно скоро после открытия Духовной семинарии в Новоархангельске святитель Иннокентий пришел к выводу, что Новоархангельск не самое лучшее место для семинарии по причине постоянной острой нехватки преподавателей, которые к тому же были загружены миссионерскими и священническими обязанностями. «Нет сомнения, — писал он в 1850 году, — что успехов было бы более, если бы число наставников было полное и из них по крайней мере половина заняты одною только семинариею. Но пока семинария будет в Новоархангельске, последнего быть не может, или будет чрезвычайно затруднительно».[21]Другим доводом в пользу перенесения семинарии в азиатскую часть епархии был довод экономического характера. Существование семинарии в Новоархангельске стоило весьма не дешево. Кроме того, начальство Российско-Американской Компании не слишком благосклонно относилось к деятельности святителя Иннокентия и его миссионеров. В письме к графу Протасову от 1 мая 1848 года святитель Иннокентий прямо писал о размолвках с местным руководством Компании: «Существование семинарии в вещественном отношении теперь пока еще возможно и довольно сносно; и при хорошем отношении между духовными и компанейскими властями и при благонамеренных компанейских приставниках может быть по многим частям очень хорошо и выгодно. Но при неудовольствиях и размолвках (к чему случаев и поводов не искать), семинарии, да и вообще всему духовенству, придется довольно потерпеть. Ибо существовать своими способами и средствами семинария решительно не может; даже не может найти людей для прислуги. Припасы, материалы и все, даже до нитки и куска рыбы, надобно получать не иначе, как от Компании или через посредство оной. И потому может быть и удовлетворение и отказ; удобство и затруднение в получении, если будут отпускать лучшее и дешевейшее, или что дороже и хуже, а может быть и с наложением особых процентов. Помочь этому или превозмочь это никто не в состоянии. Жалобы не помогут, а покорствовать до унижения, или молчать там, где нужно говорить – не все в состоянии. И это не одни только предположения или догадки. … Между тем и рабочие (подучаемые некоторыми из недобронамеренных приставников Компании) ныне стараются взять за работу в семинарии сколько можно дороже, даже более, чем вдвое, говоря: казна богата. И потому все будущие поделки и поправки для семинарии могут стоить чрезвычайно дорого. Компания при нынешнем числе рабочих (и при добрых отношениях властей) не может исполнить всех требований семинарии».[22] К словам «духовенству, придется довольно потерпеть» святитель Иннокентий сделал еще приписку: «Может достаться и на часть самого Архиерея, а главное могут под разными предлогами (которых тоже не искать) отказывать ему в помещении его на судно для путешествий по колониям; а тогда явно, что здесь Архиерея совсем не нужно».[23] Святитель Иннокентий в этом письме указывал также на то, что вместо пяти квартир для Новоархангельского духовенства, которые обязалась предоставить Компания, предоставлена только одна, гораздо худшая, чем была предоставлена лютеранскому пастору.[24]      Еще одним соображением в пользу перенесения семинарии в азиатскую часть епархии было то, что юноши из просвещенных православием американских племен и креолов не подавали больших надежд к тому, чтобы из них воспитались пастыри и миссионеры, отвечающие своему назначению. Культурный уровень населения Ситхи, Аляски и Алеутских островов был еще очень невысок. Об этом святитель Иннокентий писал в письмах графу Н.А. Протасову и А.Н. Муравьеву. В письме графу Протасову от 1 мая 1848 года святитель Иннокентий писал: «Об учениках семинарии надобно сказать, что если бы не было в ней детей камчатского духовенства, то можно сказать решительно, что для здешних туземцев и креолов еще рано заведение такого разряда училищ. (Я сказал прежде: риторика для них камень преткновения). Ибо чем далее, тем яснее видно, что креолы еще не то, что русские по уму и характеру. Они годятся только там, где требуется только сметливость; а где требуются ум, рассудок – там разве 50-ый годится, и то через 4 или 5 поколений. Характер их, (впрочем имеющий свои добрые стороны), далеко не соответствует высшему их назначению. Они желают возвыситься, кажется, прямо для того чтобы иметь возможность жить посвободнее. И в тоже время возвышением своим не дорожат. Так например новопроизведенному из креолов (впрочем очень полезному для нас), при увещевании его – воздерживаться от пьянства, между прочим, сказано было: иначе можешь потерять рясу. – Он преравнодушно сказал: «Что ж? Я не просил ее, пусть снимут». Что прикажете делать с таковыми людьми? Все это замечается и в старших учениках (креолах). И потому с одними креолами решительно нельзя не только управлять епархией, но и отправлять служение в церкви. Камчатские ученики вообще радуют нас, и из них, можно надеяться, будут люди».[25]       О необходимости переноса архиерейской кафедры и семинарии из Новоархангельска в Аян святитель Иннокентий писал и в письме к Андрею Николаевичу Муравьеву от 6 июля 1849 года. Необходимость переноса кафедры и семинарии святитель объяснял тем, что православная миссия среди алеутов и соседствующих с ними американских племен проходит весьма успешно, а подготавливать миссионеров из числа местных американских племен и креолов оказалось практически невозможно. Святитель писал по этому поводу следующее: «Со стороны нашей сделано все возможное; и оказалось, что из американских уроженцев и креолов разве 50-ый может быть миссионером, и то под надзором не-креола. Следовательно дальнейшее пребывание Архиерея и  семинарии в Ситхе не поможет ни тому, ни другому.[26] А дети камчатского духовенства, хотя и подают добрую о себе надежду, но они могут воспитываться и не в Ситхе».[27] В письме обер-прокурору Святейшего Синода графу Протасову от 17 июля 1847 года святитель Иннокентий, ответил на высказанное генерал-губернатора Восточной Сибири предложение перенести архиерейскую кафедру и семинарию из Новоархангельска в Петропавловск-Камчатский. По мнению святителя Иннокентия, высказанному в этом письме, лучшим местом для кафедры и семинарии был бы Аян.[28] Соглашался святитель и на перенесение кафедры и семинарии в Петропавловск-Камчатский, если для этого будут изысканы достаточные казенные средства. В случае же переноса кафедры и семинарии в Аян, изыскивать казенные средства не пришлось бы, так как в этом случае затраты брала на себя Российско-Американская Компания, в обмен на здание семинарии в Новоархангельске.[29]      В 1852 году святитель Иннокентий перенес свои труды на Азиатский континент и поэтому не мог в должной мере осуществлять архипастырский  надзор за семинарией. В 1852 году к Камчатской епархии была присоединена Якутская область. Тогда же святитель Иннокентий склонился к мысли о перемещении семинарии из Новоархангельска в Якутск. Перемещение семинарии, однако, было затруднено в связи с Крымской войной. Одним из театров военных действий стало тогда тихоокеанское побережье России. В 1858 году Новоархангельская Духовная семинария была, наконец, переведена в Якутск. Ректор архимандрит Петр (Екатериновский), преподаватели и учащиеся Новоархангельской семинарии прибыли в Якутск 12 сентября 1858 года, а 17 сентября начался учебный процесс.[30]В том же году ректором Якутской Духовной семинарии вместо архимандрита Петра, назначенного епископом Новоархангельским, был назначен протоиерей Димитрий Хитров.[31]

     Якутск мыслился святителем Иннокентием как временное место для пребывания семинарии. Его мысли были устремлены к реке Амур. В 1858 году между Россией и Китаем был заключен  Айгунский договор. Согласно этому договору границей между двумя Империями стала река Амур. 9 мая 1858 года святитель Иннокентий совершил закладку Благовещенского храма в станице Усть-Зейская. Одновременно с закладкой храма произошло переименование столицы Усть-Зейская в город Благовещенск. Святитель Иннокентий полюбил этот город. В 1862 году он поселился в Благовещенске. Именно Благовещенск он избрал местом пребывания для Духовной семинарии своей епархии. Во Всеподданейшем Отчете обер-прокурора Святейшего Синода за 1858 года указывалось, что «Новоархангельская Семинария переведена в Якутск впредь до устройства для нее помещения на р. Амур».[32] Перемещение Духовной семинарии в Благовещенск состоялось в 1871 году, когда святитель Иннокентий занимал Московскую митрополичью кафедру. В Благовещенск был перевезен и архив Новоархангельской (Якутской) Духовной семинарии. В Якутске осталось Духовное училище, а Духовная семинария там была вновь открыта в 1884 году, составив одно учебное заведение с Якутским Духовным училищем.

Такова история Новоархангельской Духовной семинарии. Остается добавить, что основателем следующей православной Духовной семинарии в Америке стал святитель Тихон (Белавин). Она была открыта 1 июля 1905 году в городе Миннеаполисе. Первоначально здесь находилась церковно-приходская школа, основанная в 1892 году, и через 5 лет преобразованная в миссионерскую. Эта школа и стала основой для Духовной семинарии. В 1912 семинария была переведена в местечко Тенафляй в штате Нью-Йорк.[33]

 

 


[1] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 75.

[2] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 75.

[3] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 118-119.

[4] Извлечение из отчета обер-прокурора Святейшего Синода за 1848 год. – СПб., 1849. — С. 62.

[5] Петра Литвинцева.

[6] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 249.

[7] Извлечение из отчета обер-прокурора Святейшего Синода за 1852 год. – СПб., 1853. — С. 71.

[8] Сообщения преосвященного Иннокентия, архиепископа Камчатского г. Обер-Прокурору Св. Синода графу Н.А. Протасову о Новоархангельской Семинарии // Православный собеседник. – 1907. – январь. — С. 147.

[9] Извлечение из отчета обер-прокурора Святейшего Синода за 1852 год. – СПб., 1853. — С. 70.

[10] Сообщения преосвященного Иннокентия, архиепископа Камчатского г. Обер-Прокурору Св. Синода графу Н.А. Протасову о Новоархангельской Семинарии // Православный собеседник. – 1907. – январь. — С. 124.

[11] Сообщения преосвященного Иннокентия, архиепископа Камчатского г. Обер-Прокурору Св. Синода графу Н.А. Протасову о Новоархангельской Семинарии // Православный собеседник. – 1907. – январь. — С. 126.

[12] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 338-339.

[13] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 342-343.

[14] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 382. Об этом же событии в письме от 2 августа 1852 года святитель известил графа Н.А. Протасова.

[15] Сообщения преосвященного Иннокентия, архиепископа Камчатского г. Обер-Прокурору Св. Синода графу Н.А. Протасову о Новоархангельской Семинарии // Православный собеседник. – 1907. – январь. — С. 135.

[16] Сообщения преосвященного Иннокентия, архиепископа Камчатского г. Обер-Прокурору Св. Синода графу Н.А. Протасову о Новоархангельской Семинарии // Православный собеседник. – 1907. – январь. — С. 134.

[17] Сначала Иваницкий, затем Говорливый.

[18] Сообщения преосвященного Иннокентия, архиепископа Камчатского г. Обер-Прокурору Св. Синода графу Н.А. Протасову о Новоархангельской Семинарии // Православный собеседник. – 1907. – январь. — С. 141-142.

[19] Сообщения преосвященного Иннокентия, архиепископа Камчатского г. Обер-Прокурору Св. Синода графу Н.А. Протасову о Новоархангельской Семинарии // Православный собеседник. – 1907. – январь. — С. 131.

[20] Сообщения преосвященного Иннокентия, архиепископа Камчатского г. Обер-Прокурору Св. Синода графу Н.А. Протасову о Новоархангельской Семинарии // Православный собеседник. – 1907. – январь. — С. 135.

[21] Сообщения преосвященного Иннокентия, архиепископа Камчатского г. Обер-Прокурору Св. Синода графу Н.А. Протасову о Новоархангельской Семинарии // Православный собеседник. – 1907. – январь. — С. 134.

[22] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 190-191.

[23] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 191.

[24] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 187.

[25] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 190.

[26] То есть, ни развитию миссии, ни подготовке миссионеров.

[27] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С.235.

[28] Поселок на берегу Охотского моря.

[29] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1897. — Кн. 1. – С. 238-239.

[30] Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского. – СПб., 1898. — Кн. 2. – С. 126.

[31] Будущий епископ Дионисий.

[32] Извлечение из Всеподданнейшего Отчета обер-прокурора Святейшего Синода по Ведомству Духовных Дел Православного исповедания за 1858 год. – СПб., 1860. – 1 паг. — с. 57-58.

[33] См.: А.К. Северо-Американская Духовная семинария // Прибавление к церковным ведомостям, издаваемым при Святейшем Правительствующем Синоде. – 1914. — № 49.