Соловецкий лагерь особого назначения занимает особое место в истории гонений на Русскую Православную Церковь. Здесь в заключении находились многие выдающиеся представители духовенства, ни в одном другом лагере страны в 1920-х годах не содержалось столько священнослужителей, как в Соловецком. Лагерь стал экспериментом советской власти, из которого вышла вся дальнейшая система ГУЛАГа. Соловки в свою очередь имеют собственную историю развития в контексте становления всей пенитенциарной системы СССР.

В период 1923 – 1925 гг. начинается новый виток гонений на Русскую Церковь и духовенство со стороны государства в лице Главного Политического Управления (ГПУ). Этот виток в первую очередь связан с созданием проекта «обновленческой Церкви», рожденного в недрах ГПУ с целью разделить, а в последствии уничтожить Церковь. Все те из числа духовенства, кто не принял «обновленческую Церковь» впоследствии подверглись суровым наказаниям со стороны ГПУ.

Первые концентрационные лагеря в России появились в годы гражданской войны, некоторые из лагерей изначально располагались в Архангельской области, за Северным Полярным Кругом. Основаниями для образования СЛОНа и других лагерей ГУЛАГа являлись изначальные причины:

  1. условия гражданской войны, предполагавшие стихийные наплывы большого числа заключенных,
  2. необходимость изоляции вредных классов и иного контрреволюционного элемента;
  3. необходимость перевести тюремные объекты на условия самоокупаемости, что более всего предполагает сделать форма трудовых лагерей и колоний.

С 1918 г. концентрационные лагеря исполняли функции распределения заключенных и военнопленных, изоляции враждебных советской власти элементов, организации трудовых лагерей. Лагеря стали использоваться властью как средство бесплатной трудовой рабочей силы в связи с большим количеством заключенных. Вместе с тем, труд на государственном уровне олицетворялся в советском судебном законодательстве с методами перевоспитания и ресоциализации, так называемой «перековкой».

СЛОН – Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) являлся крупнейшим и наиболее значимым исправительно-трудовым лагерем в СССР,  располагавшемся на территории архипелага Соловецких островов Белого моря. Соловецкие острова были выбраны ввиду своей изолированности и полной недосягаемости в качестве места ссылки контрреволюционного и неугодного классового контингента. На Соловках была впервые сформирована система принудительного труда, впоследствии распространившаяся по всей территории СССР.

Положение о Соловецких лагерях было утверждено коллегией ОГПУ в марте 1924 г. «Лагерь предназначался для «изоляции особо вредных государственных преступников, как уголовных, так и политических, деяния коих принесли или могут принести существенный ущерб спокойствию и целости Союза Советских Социалистических Республик»[i].

Для работы с Церковью и духовенством был организован особый церковный VI отдел ГПУ, который занимался преследованиями и арестами неугодных пастырей методами, общими для всего ГПУ. Начальник VI отдела Е.А. Тучков практиковал повсеместное применение ко всем арестованным верующим общей для всех 72-й статьи Уголовного кодекса: «Несоблюдение декретов об отделении Церкви от государства». Под эту статью подводилось что угодно, даже и обстоятельства, не имеющие отношения к декретам об отделении Церкви от советского государства.

Вся история и этапы предвоенных гонений на духовенство Русской Православной Церкви находят своё отражение в следственных делах исповедников веры, сосланных в концентрационные лагеря. Здесь же мы находим тенденции многих основных антицерковных кампаний и массовых дел. География же мест служения священников, сосланных на Соловки за борьбу и противостояние обновленчеству, позволяет судить о масштабе этой борьбы.

С 1922 г. важнейшей задачей Православной Церкви стала борьба с обновленческим расколом, и вовлеченность в эту борьбу послужила причиной ареста большей части духовных лиц, сосланных на Соловецкие острова. К общему количеству священнослужителей присоединилось и несколько сотен мирян, сосланных главным образом по ст. 72 и 73 УК – «Религиозная контрреволюция, сопротивление конфискации церковных ценностей, религиозная пропаганда, обучение детей в религиозном духе» и т. д.[ii]

Сотни человек арестовывались потому что не желали оправдывать разграбления церквей якобы для помощи страдающим от голода, а наоборот, публично осудили эту акцию как дело рук сторонников «новой церкви», подкупленной государством.

За участие в подготовке и проведении несанкционированного собрания в 1923 году на Соловецкие острова была сослана большая группа священников из Тверской епархии. Все они были приговорены к трем годам заключения на Соловках[iii].

Обновленцы доминировали в церковной жизни России в период с лета 1922 до лета 1923 г. К концу 1922 г. при активной поддержке государства они заняли две трети из 30 тысяч действовавших на то время в стране храмов[iv]. Немалое число духовенства последовали за обновленцами, искренне поверив возможным благотворным изменениям в жизни Церкви, и не предполагая, кто стоит за этим внешне благим посылом к реформаторству.

Кроме тех архиереев и священников, кто выступал против обновленчества, на Соловки отправлялись и те клирики, кто поддерживал существующий строй, но не до конца принял сторону обновленцев. Одним из таких высланных в СЛОН из Москвы священников был, например, протоиерей Василий Судницын.

За отказ присоединиться к обновленцам в марте 1923 г. был запрещен в священнослужении и сослан на Соловки сроком на 2 года протоиерей из подмосковного города Клина свмч. Алексий Воробьев[v].

Методику ссылки на Соловки неугодного обновленческому проекту священства мы сможем увидеть, обратившись к материалам следственного дела, возбужденного по отношению к священнику Михаилу Польскому, клирику храма преображения Господня на преображенской площади в Москве. В середине 1923 г. настоятелем храма являлся обновленец, протоиерей Николай Терновский-Розанов[vi]. Обновленческий «протоиерей» в своем рапорте на имя Управляющего Делами Церковного Совета указывает на то, что приходской совет храма выступает против «красной церкви», а противостояние может вылиться в опасное поведение христиан по отношению к обновленческому священнику. Переживая за свое физическое здоровье, отец Николай ходатайствовать «о принятии самых серьезных мер к ограждению меня со стороны «Тихоновцев»[vii]. Но прихожане этого храма непримиримо стали на позицию поддержки Патриарха Тихона. Противостояние настоятеля-обновленца с «Тихоновской» паствой во главе с священником Михаилом Польским вылилось в изгнание настоятеля и открытое непризнание «митрополита» Антонина Грановского, а со стороны последнего – донос в ГПУ с просьбой о принятии мер в связи с тем, что «поп Михаил Польский церковными способами разжигает политическiе страсти толпы и раздувает вражду против существующего гражданского порядка»[viii]

После написанного доноса в ГПУ следует арест «тихоновского» священника с предъявлением последнему обвинения в нарушении статьи 73 УК РСФСР от 1922 г. Помимо основного «доноса» всегда следовали и показания свидетелей, зачастую тайных агентов ГПУ[ix]. В результате подобных действий неугодные и активные клирики, не подчинившиеся ВЦУ, подвергались аресту и последующей ссылки на Соловки[x].

В апреле-мае 1923 г. в Москве проходил обновленческий «собор», решение которого «о лишении Патриарха Тихона (Белавина) сана и монашества» послужило толчком к массовому возвращению верующих и духовенства в Патриаршую Церковь.

27 июня Святейший Патриарх Тихон был освобожден, и уже 4 июля в «Правде» было опубликовано его заявление о неправомочности «собора». Вскоре он составил послание с подробным анализом вины обновленцев перед Церковью[xi], с осуждением обновленческого движения, в котором в числе прочего говорилось о недействительности обновленческих «таинств». Об этом святейший Патриарх и его соратники впоследствии выступали неоднократно[xii].

Освобождение Патриарха Тихона в 1923 г. стало неожиданностью для обнолвенцев. Вместе с его возвращением власть вернула из ссылок и многих других епископов и церковных деятелей, которые приняли участие в активном сопротивлении обновленчеству. Освобождение Патриарха  было связано и с расцветом Новой Экономической Политики: новой экономической эпохой, связанной и с изменением государственной политики по отношению к применению репрессивного воздействия на религиозные организации. В этот период возвращения из ссылок талантливых церковных деятелей и ослабления советских гонений происходят отчаянные попытки обновленцев по-прежнему использовать административный рычаг, что и удается им в особо взятых случаях, так как и в этот период советская власть не отказывалась от своего проекта.

Особое место в борьбе с обновленчеством в Москве заняла деятельность епископа Илариона (Троицкого), ставшего главным помощником Патриарха в возвращении духовенства и прихожан в лоно канонической Церкви. Его активная деятельность, освящение храмов после занятия их обновленцами, написание покаянного чина возвращения и лекций в Политехническом музее привели его к скорому аресту и ссылке на Соловки в декабре 1923 года.

К середине 1923 г. динамика расширения обновленческого движения резко пошла на убыль. Многие священнослужителей отказались от обновленчества и, принеся покаяние, вернулись в Патриаршую Церковь. Эти действия стали причиной ареста и ссылки бывших обновленцев.

Бывшие обновленческие архиереи, были сосланы на Соловки за возвращение в Патриаршую Церковь: Серафим (Мещеряков), Софроний (Старков), Никон (Иурлевский), Киприан (Комаровский) и Софроний (Арефьев). Епископ Новониколаевский Софроний (Арефьев) был арестован в 1922 г. и сослан на Соловки за то, что прекратил каноническое общение с обновленческим СибЦУ и отказался признать его высшим церковным органом Сибири. После освобождения из Соловецкого лагеря в 1924 г. принес покаяние и был принят в лоно Русской Православной Церкви.

За отказ от обновленчества и возвращение в Патриаршую Церковь подверглись ссылке в Соловецкий лагерь и многие рядовые священники. Среди них – иерей Михаил Дамаскинский из Петрограда. Летом 1923 г., порвав с обновленцами, священник ушел из Князь-Владимирского собора, захваченного «живоцерковниками», и, принеся покаяние, вернулся в Патриаршую Церковь. В апреле 1924 г. Михаил Дамаскинский был арестован и приговорен к заключению в Соловецкий лагерь сроком на 2 года[xiii].

Борьба с обновленческим движением стала главной причиной ссылки на Соловки большей части духовенства в 1923 — 1925 гг. Однако были и другие причины ссылки духовенства в СЛОН.

В конце 1923 — начале 1924 гг. в связи с массовыми возвращениями храмов из обновленчества в патриаршую Церковь, активизировалась жизнь приходов, начали организовываться братства. Это было вызвано необходимостью сплочения и укрепления верующих в тяжелые годы гонений на Церковь. Православные братства, союзы, приходские комитеты занимались активной миссионерской, просветительской и благотворительной деятельностью. Для обновленцев подобные объединения представляли реальную угрозу, и их ликвидация, по замыслу властей, должна была ослабить Патриаршую Церковь, лишить ее реальной силы. Для последующего укрепления позиций обновленцев. ОГПУ стало все сильнее вмешиваться в церковную жизнь.

К отбытию наказания в Соловецком концентрационном лагере в феврале и сентябре и 1924 г. было приговорено около сорока человек духовенства и мирян, руководителей и участников православных братств из Петрограда[xiv]. Зачастую под статью подгонялись и факты, не соответствовавшие статье приговора, вполне ясно, что обвинения носили предвзятый характер.

В 1924 году, в связи с обновленческим расколом, возникла необходимость составления полного списка епископата, как вернувшегося в православие, так и оставшихся в обновленчестве. Весьма важной была и информация о настоящем положении епископата, кто находится на кафедрах, кто отправлен в тюрьмы и ссылки. Патриарх Тихон (Беллавин) благословил на составление такого списка Ивана Васильевича Попова, а тот привлек ближайшего ученика, Антония Максимовича Тьевара (преподобномученик Серафим). Патриарх Тихон был извещен о готовящемся к весне 1925 года VIII Вселенском Соборе, и предполагалось, что, если такой Собор состоится, вынести на него и этот вопрос.

В декабре 1924 И. В. Попов и А. М. Тьевар были арестованы и заключены в тюрьму ОГПУ на Лубянке по обвинению в «сношениях с представителями иностранных государств с целью вызова со стороны последних интервенции по отношению к советской власти, для каковой цели Поповым давалась последним явно ложная и неправильная информация о гонениях… Церкви и епископата». В июне 1925 года оба они приговорены к трем годам заключения в Соловецкий лагерь особого назначения[xv].

В июле 1925 года в Соловецкий лагерь из Ленинграда была сослана группа осужденных по так называемому «Делу лицеистов», бывших выпускников Императорского Александровского лицея и Императорского училища Правоведения[xvi]. Это дело по обвинению группы выпускников Александровского лицея в создании контрреволюционной монархической организации, сфабрикованное органами ОГПУ. По этому делу в ночь на 15 февраля 1925 г. были арестованы 150 человек, из них по окончанию следствия 26 расстреляны, 54 — приговорены к разным срокам ссылки и заключения.

За «контрреволюционную (антисоветскую) агитацию» на Соловки были сосланы игумены Серафим (Черствов) из г. Ташкента[xvii] и иеромонах Иоасаф (Берсенев) из г. Екатеринодара, священники Евгений Охотин из г. Архангельска[xviii], Аркадий Маракулин из г. Вятки и другие.

Подводя итог, мы выделяем, что основной причиной ссылки на Соловки в 1923-1925 гг. было противостояние православного духовенства канонической Церкви обновленческому засилию.

Анализируя общую ситуацию и условия того времени, можно сказать, что, Соловецкие Лагеря Особого Назначения начала 1920-х гг. были для заключенного духовенства особого рода школой испытания духа, находясь в изгнании в невыносимых условиях, но бок о бок с выдающимися светочами веры, великими пастырями, живущими святой жизнью, такими как Иларион (Троицкий), Евгений (Зернов), Софроний (Старков), священники набирались духовного и пастырского опыта, получали урок стойкости в вере, который был так необходим им затем на свободе и в условиях жесточайших гонений и репрессий.

Обращает на себя внимание то смирение, с которым церковнослужители принимали наказания, а к своей работе относились как к послушанию. Никогда не пытались бежать при расстреле. «Во время разводов никто из духовных никогда не заявлял протеста против назначения на ту или иную работу; никто никогда не обращался с просьбой о назначении на легкую работу; никто никогда не жаловался на мнимую болезнь, а всегда все шли, молча и христиански покорно, туда, куда их назначали».

Святая Соловецкая обитель, по предопределению Божественного Промысла, послужила голгофой страданий всего русского народа. В землях обители на далеких северных островах погребено многое множество соловецких узников, а многие из ссыльных в Соловецкий лагерь священников приняли славную смерть мучеников за веру Христову.

 

 

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

ИСТОЧНИКИ:
  1. 1. Материалы следственного дела в отношении Воробьева Алексея Константиновича. ГАРФ. Ф. 10035. (УКГБ СССР по г. Москве и Московской обл.). Оп. 2. Д. 18460. Л. 28.
  2. Материалы следственного дела в отношении Польского Михаила Афанасьевича. ГАРФ. Ф. 10035 (УКГБ СССР по г. Москве и Московской обл.). Оп. 2. Д. 52484. Л. 5.
  3. Мальсагов C. А. Адский остров: советская тюрьма на далеком севере. // Воспоминания соловецких узников. [Т.1. / : отв. ред.: иерей В. Умнягин]. Соловки : Спасо — Преображ. Соловец. ставропиг. муж . монастырь, 2013. С.401.
ЛИТЕРАТУРА:
  1. Дамаскин (Орловский), игум. Мученики, исповедники, подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Тверь.: 2002.
  2. Дамаскин (Орловский), игум. Соловецкие новомученики. Издание Спасо-Преображенского мужского монастыря, 2009.
  3. За веру Христову: духовенство, монашествующие и миряне Русской Православной Церкви, премированные в Северном крае (1918-1951): Биографический справочник. / Сост. С.В. Суворова. Архангельск.: 2006.
  4. Санкт-Петербургский мартиролог. СПб.: 2002.
  5. «Тайный» епископ Серпуховский Максим (Жижиленко). М.: 2014.
  6. Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь в XX веке. М.: 2010.

Научные исследования и статьи

  1. Антонов В. В. Приходские православные братства в Петрограде (1920-е годы) // Минувшее. Вып. 15. М. — СПб, 1993.
  2. Телетова Н. К. «Дело лицеистов» 1925 года // Звезда. — 1998. — № 6. С. 115-131.

Электронные ресурсы

  1. Воробьев Алексий Константинович. [Электронный ресурс]. URL: https://drevo-info.ru/articles/15675.html. дата обращения: 27.03. 2018 г.

 

 

[i] Смыкалин А. С. Пенитенциарная система советской России 1917 — 1960 гг.: дис. …док-ра. юрид. наук 12.00. 01. / Смыкалин Александр Сергеевич. –   Екатеринбург.: 1998. С. 94.

[ii] Мальсагов C. А. Адский остров: советская тюрьма на далеком севере. // Воспоминания соловецких узников. [Т.1. / : отв. ред.: иерей В. Умнягин]. Соловки : Спасо — Преображ. Соловец. ставропиг. муж . монастырь, 2013. С.401.

[iii] Дамаскин (Орловский), игум. Мученики, исповедники, подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Тверь, 2002. С. 300-302.

[iv] Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь в XX веке. М.: 2010. С. 100.

[v] [Электронный ресурс]. URL: http://drevо-inib.ru/articles/ 15675.3html.  Дата обращения: 26.03. 2018 г.; ГАРФ. Ф. 10035. (УКГБ СССР по г. Москве и Московской обл.). Оп. 2.  Д. 18460. Л. 28.

[vi] ГАРФ. Ф. 10035 (УКГБ СССР по г. Москве и Московской обл.). Оп. 2. Д. 52484. Л. 5.

[vii] Там же. Л. 6 об.

[viii] Там же. Л. 2 об.

[ix] Л. 38-39.

[x] Там же. Л. 63-64, 68.

[xi] Там же.

[xii] [Электронный ресурс]. URL: https://drevo-info.ru/articles/15675.html. дата обращения: 27.03. 2018 г.

[xiii] Санкт-Петербургский мартиролог. СПб.: 2002. С. 93-94.

[xiv] Антонов В. В. Приходские православные братства в Петрограде (1920-е годы) // Минувшее. Вып. 15. М. — СПб, 1993.

[xv] Дамаскин (Орловский), игум. Соловецкие новомученики. Издание Спасо-Преображенского мужского монастыря, 2009. С. 61-69, 319.

[xvi] Телетова Н. К. «Дело лицеистов» 1925 года // Звезда. — 1998. — № 6. С. 115-131.

[xvii] «Тайный» епископ Серпуховский Максим (Жижиленко). М., 2014. С. 346-347

[xviii] За веру Христову: духовенство, монашествующие и миряне Русской Православной Церкви, премированные в Северном крае (1918-1950) биогр. Справочник. С. 391.