В данной статье мы рассмотрим жизнеописание человека, который окончил свой земной путь всего в 32 года. Он не оставил богатого письменного наследия, не имел высокого сана и положения в Валаамском монасты

ре, но за свою короткую по земным меркам жизнь показал пример подлинной христианской любви, которая никогда не перестает (1 Кор. 13:8). Об иноке Василии не было ничего издано. Краткая его биография[1] была составлена архивариусом Валаамской обители монахом Иувианом(Красноперовым),другом Василия, с которым подвижник познакомился 30 июня 1899 г.[2] Исследование данной темы основано исключительно на архивных материалах, которые собраны о. Иувианом в дело № 20 «Об определении в послушники сего монастыря мещанина Василия Печенкина»[3], предваряемое записью архивариуса: «Все это дело посвящается светлой памяти нашего незабвенного друга Василия Иоанновича Печенкина, упредившаго нас уходом в вечность на 38 годов. Друг умершего монах Иувиан Красноперов. 16 мая 1950 г.»[4].

3.2 Жизнь и подвиг инока Василия (Печенкина)

«Меняются нравы с годами…

Что было, не будет уж вновь…

Но нет, не забудется нами

Почившего брата любовь»[5].

Инок Василий (в миру Василий Иванович Печенкин) родился на Урале 27 февраля 1881 г. Родители[6] его – мещане города Екатеринбурга, «не располагая материальными средствами, не могли обеспечить детей своих, которых у них было только двое»[7]: старший сын Василий и младшая дочь Лидия. Вследствие этого Василию «рано пришлось столкнуться с нуждой, которая преследовала его и на школьной скамье, и до гробовой доски в монастыре. Не боясь впасть в ошибку, можно уверенно сказать, что он принадлежал к числу тех, “кому в удел страданье задано”. Действительно, вместе с бедностью он унаследовал от родителей и злой недуг – туберкулез легких, который и ускорил его кончину»[8].

Близким товарищем Василия по училищу был Николай Подвинцев, который также был знаком с Иваном Красноперовым (будушим монахом Иувианом – авт.) и впоследствии вел переписку с последним. Вспоминая школьные годы, Николай писал: «Я помню, в 7 классе мы сидели с Васей почти рядом, нас разделял только проход между партами. Некоторые преподаватели не вызывали нас к доске, и мы отвечали с мест и всегда в затруднительных случаях мы помогали друг другу (попросту подсказывали). Я помню, что при слабом физическом сложении Вася обладал очень большой силой в пальцах… Мы с ним встречались только в классе, вне класса никогда. …Он никогда не участвовал в наших шумных играх, всегда был серьезен и скромен, …в числе хороших учеников по успехам»[9]. Одноклассники запомнили Василия как «стройного худощавого юношу, немного сутулого и с впалой грудью, на его лице едва-едва пробиваются темные усики и бородка, которую нужно брить, т.к. по правилам гимназий ни усов, ни бороды носить нельзя»[10], как «необычайного ума и качества человека»[11].

Родители Подвинцева считали Василия примером для своего сына Николая и хотели, чтобы Печенкин жил у них[12]. Об этом вспоминала мать о. Василия: «Родители Н.П. Подвинцева – тогда в Екатеринбурге люди богатые – предложили мне через директора училища, в котором оба учились в то время, кажется, 4–5 классы: не соглашусь ли я, чтобы мой Васенька жил у них, причем обещали отдельную комнату для него и материальную ответственность при дальнейшем учении и после окончания Реального. Я тут же отклонила это предложение»[13].

5 июня 1899 г. Василий успешно, первым из всех его товарищей, окончил курс реального училища в Екатеринбурге и сразу же отправился в Петербург[14]. Один из духовных наставников юного Василия Печенкина игумен Онуфрий так вспоминал об этом периоде его жизни: «По окончании курса Екатеринбургского реального училища [Василий] возымел крайнее желание поступить куда-либо в монастырь, для сего взял билет и уехал в Петербург»[15]. В середине июня 1899 г. Василий вместе с несколькими паломниками приехал на Валаам, по прошествии нескольких дней его попутчики уехали обратно в столицу, а он остался в монастыре. Причины, побудившие его остаться в монастыре, интересовали его многочисленных друзей, и они неоднократно спрашивали его об этом, но «он имел такое свойство характера, что… про себя и про все, связанное с его личностью, он не скажет, бывало, ни одного слова»[16]. Узнав о том, что Печенкин на Валааме, игумен Онуфрий написал настоятелю монастыря письмо, где возмущается тем, что Василий «вот уже два месяца ничего не пишет. Единственный у матери сын, но она об этом не скорбит, но скорбит лишь о том, что не пишет, хотя бы написал, что где находится, больше ничего ей не нужно»[17].

Оставшись на Валааме, Василий первое время ходил в форме учащегося реального училища. Желая проводить монашескую жизнь, он неоднократно обращался к игумену Гавриилу с просьбой о зачислении его в число братии обители, но всякий раз получал отказ[18].

Проживая в монастыре, Василий «трудился на разных послушаниях, при исполнении разнообразных хозяйственных работ, в большинстве трудных и тяжелых[19]»[20].

Наконец, 12 августа 1899 г. Печенкин был принят в число послушников и облачен в подрясник[21]. Его сразу назначили рабочим на кухню, где он помогал мыть посуду и готовить пищу. Так он трудился до весны 1900 г., когда в апреле был переведен на послушание в монастырскую гостиницу, которое исполнял до 10 ноября 1901 г.[22]. В гостинице Василий наблюдал за порядком в номерах для приезжих и по благословению настоятеля проводил экскурсии для паломников по центральной усадьбе и скитам монастыря.

15 ноября 1901 г. послушник Василий был командирован в Москву на Валаамское подворье[23], где он был письмоводителем и составлял отчеты подворья, при этом он помогал при богослужении в храме[24] и, кроме того, выполнял разнообразные поручения по хозяйственной части. Городская жизнь сильно его тяготила, и он вскоре стал проситься обратно на Валаам. С болью в сердце Василий писал игумену Гавриилу: «…Я успел в короткое время узнать и полюбить Богохранимую Обитель и считаю её родною, несмотря на то, что она считает меня чужим. Привык и полюбил братию во главе с отцом Игуменом и, когда мне придется разлучаться с ними, если они не пожелают иметь меня между собой, считать своим, родным – горе мне будет тогда велико. И наоборот, благословен тот день, когда перестану быть чуждым пришельцем, но сделаюсь братом для братии и сыном для Вас»[25].

В апреле 1903 г. он был отозван в монастырь и снова стал трудиться в монастырской гостинице. В том же году Василий Печенкин был официально «уволен из среды Екатеринбургского мещанского общества[26]»[27].

В сентябре 1905 г. послушнику Василию «было поручено составление подробного каталога обширной библиотеки монастыря, где он с большой пользой… трудился несколько лет»[28] до февраля 1909 г.

14 февраля 1909 г. Василий был официально зачислен в братство монастыря, а 23 марта, в Великую Субботу, был пострижен в рясофор с оставлением прежнего имени[29].

В течение 1909/10 и 1910/11 учебных гг. он «состоял помощником учителя монастырской церковно-приходской школы для послушников. В это дело он вложил все свое знание и всю любовь к святому делу учительства»[30].

В учебные месяцы он преподавал в школе, а летом по-прежнему помогал в гостинице, где помощь его была незаменима, в особенности при посещении монастыря различными научными обществами и школьными организациями.

«В праздничные дни, летней порою, – писал монах Иувиан Н. Подвинцеву, – мы часто с ним (иноком Василием – авт.) гуляли по красивым рощам, полям и долам о. Валаама или катались на лодке по нашим дивным заливам. Вечерней порою он часто заходил ко мне, тем более, что келья у меня была очень хорошая, удобная и изолированная от других помещений. Мы с ним пили чай, закусывали и дружески беседовали на всевозможные темы. Беседа с ним для меня была великим утешением, тем более что он был со мною дружески откровенен и доверчив»[31]. Рясофорный монах «был так скромен…, что не любил позировать и не любил сниматься, поэтому его фотографий[32] не осталось»[33].

Главным делом своей жизни инок Василий считал стяжание Иисусовой молитвы и помощь ближним, был «очень отзывчив к нуждам братии, поэтому пользовался заслуженной любовью и уважением, кроме того, как образованный, умный и начитанный, он в высокой степени обладал духовным даром рассуждения и совета»[34]. Многие монахи и послушники в трудные минуты жизни обращались к нему за советом, делились своими горестями и скорбями, так что «в этом отношении он, по выражению святого апостола, всем был вся[35], для всякого находил слово утешения и привета»[36]. Поучения инок Василий основывал на словах Писания и творениях святых отцов, в чем твердо следовал завету прп. Паисия (Величковского): учить, мыслить и говорить словами святых, ничего не добаляя от себя, для чего тщательно изучать Священное Писание и святоотеческое наследие[37].

С весны 1911 г. здоровье подвижника стало заметно ухудшаться. «За 11 месяцев до своей кончины, именно в начале июня 1911 г., он… твердо сказал, что ему осталось жить только одиннадцать месяцев, что в точности исполнилось»[38].

Весну и лето 1911 г. инок провел в монастырской больнице, где с удивительным терпением переносил болезненные страдания. Хотя к осени того же года он выписался из больницы, но «для окружающих уже был очевиден неизбежный роковой конец»[39].

В конце апреля 1912 г. рясофорный монах Василий заболел брюшным тифом. Во время предсмертной болезни ему было предложено постричься в мантию[40], но, по своему смирению, он отказался от пострига и просил своего духовника принять предсмертную исповедь и причастить его Святых Христовых Таин, что и было исполнено. «Душевное состояние о. Василия было мирное и смиренное»[41]. В день кончины он очень ослаб и изнемог и почти все время находился в бессознательном состоянии. Над умирающим был прочитан «Канон на исход души», во время чтения которого в 19 часов 15 минут отец Василий скончался[42], о чем монах Иувиан оставил в его деле запись: «Волею Божиею скончался от брюшного тифа 1912 г. мая 16 дня»[43]. Лицо его, носившее перед этим страдальческое выражение, в момент кончины приняло вид покоя и невозмутимого мира[44].

18 мая в церкви Назарьевской пустыни[45] была совершена заупокойная Литургия, а после нее отпевание и погребение новопреставленного инока.

«С его смертью невознаградимость утраты сильно и больно сказалась среди нас, — писал монах Иувиан (Красноперов)[46], — вот почему все братия, приязненные к нему, проявили свою любовь к почившему. Иные усердною за него молитвой[47], другие горькими слезами при его погребении, некоторые устройством очень красивого и оригинального памятника, а владеющие словом – простыми, безыскусственными стихами[48], но дышащими глубоким чувством и горячей любовью к дорогому почившему»[49].

«Будучи на Валааме, – писал о. Иувиан Николаю Петровичу Подвинцеву, – я любил ходить помолиться на могилке Васи Печенкина и поклониться месту его вечного упокоения. Во дни скорби и печали эти молитвенные паломничества приносили мне душевное облегчение и утоление скорби; из этого трогательного обстоятельства я невольно приходил к тому твердому убеждению, что он получил милость у Бога и незримо помогал мне…, являлся для меня как бы Ангелом-Хранителем. Вот и теперь за гробом он не оставляет нас. Отлично зная жизненный подвиг Васи, его многие скорби, болезни и печали, его предсмертные стращания, его кончину, его отпевание и погребение, я твердо и непоколебимо убежден в том, что он – несомненный наследник Царствия Божия, а его мама – Святая женщина, – идеал Русской Матери Христианки»[50].

Ежегодно, в день кончины подвижника, 16 мая, множество почитателей собирались на его могиле, где совершалась панихида о приснопамятном рабе Божием иноке Василии[51].

На могильном памятнике почившему в рамке под стеклом поместили напечатанное на бумаге стихотворение. Оно было написано в духе братской любви монахом Иулием (Манторовым) и прочитано автором в день погребения инока Василия (Печенкина):

«Под сенью Креста здесь, в холодной могиле,

спи вечным покоем, наш друг дорогой.

Поет тебе песни лишь ветер унылый

и тем нарушает безмолвный покой.

Зеленые ветви тебя прикрывают

от бури и снега и сильных дождей.

С любовью друзья о тебе вспоминают

в обители тихой для добрых людей.

Мир тленный оставил, наш друг незабвенный,

в пустыне смиренной сном вечным почил;

теперь отдыхаешь в тиши безмятежной:

житейское море скорбей переплыл.

Прости и надейся: Творец не оставит,

и мы не забудем в молитвах своих!

За подвиг Господь твою душу прославит:

получишь блаженство и радость святых!»[52]


[1] Находится в деле № 20 в двух экземплярах: 1) Рукопись, составленная в 1912 г. Л. 52–54; 2) Машинопись, дополненная – составлена в 1944 г. по случаю 32-летия со дня смерти о. Василия. Л. 89–92.

[2] [Письмо монаха Иувиана (Красноперова) Н.П. Подвинцеву от 26 апреля 1946 г. Копия] // Архив Финляндского Валаамского монастыря (далее-АФВМ). Д. 20. Об определении в послушники сего монастыря мещанина Василия Печенкина. Л. 14 об.

[3] АФВМ. Д. 20. Об определении в послушники сего монастыря мещанина Василия Печенкина (далее – АФВМ. Д. 20); копия дела имеется и в архиве Валаамского монастыря: АВМ. Ф. 3. Оп. 4. Д. 20. Об определении в послушники сего монастыря мещанина Василия Печенкина.

[4] АФВМ. Д. 20. Л. 1 об.

[5] «Стихи о. Филимона, прочитанные на могиле о. Василия в девятую годовщину его смерти – 16 мая 1921 г., в присутствии всех собравшихся здесь друзей и почитателей почившего, после совершенной панихиды на месте вечного упокоения о. Василия (Печенкина)», – о. Иувиан (Красноперов). (АФВМ. Д. 20. Л. 88).

[6] Иван Федорович и Наталья Яковлевна Печенкины. (См. АФВМ. Д. 20. Л. 7).

[7] Иувиан (Красноперов), мон. Биографические сведения о почившем // АФВМ. Д. 20. Л. 52.

[8] Там же. Л. 52.

[9] [Письмо Н.П. Подвинцева монаху Иувиану. Без даты] // АФВМ. Д. 20. Л. 79 об.–80.

[10] [Письмо Н.П. Подвинцева монаху Иувиану от 28 июля 1947 г.] // АФВМ. Д. 20. Л. 24 об.

[11] [Письмо Н.Я. Печенкиной монаху Иувиану от 5 августа 1915 г.] // АФВМ. Д. 20. Л. 60. Переписка о. Иувиана с матерью инока Василия (Печенкина) дает нам много интересных фактов к жизненному портрету исследуемой личности. Большинство этих писем находится также в настоящем деле (Л. 55–70) и предваряются записью монаха Иувиана, сделанной 6 апреля 1919 г.: «…Скоро уже 7 лет, как он отошел в страну обетования, но память о нем не угасла, чувство утраты и горечи, вызванное его смертию, до сего времени не притупилось: так он был дорог и незаменим для нас» (АФВМ. Д. 20. Л. 55).

[12] В письме о. Иувиану Н.П. Подвинцев пишет: «Мать покойного В. Печенкина я не знал и никогда не видел. Про предложение ей об её сыне (жить у нас) лично я не помню, но это, конечно, так. Мои родители хотели, чтобы со мной жил мой сверстник, чтобы мы могли и заниматься, и играть вместе…». ([Письмо Н.П. Подвинцева монаху Иувиану. Без даты] // АФВМ. Д. 20. Л. 79 об.).

[13] [Письмо Н.Я. Печенкиной монаху Иувиану от 5 августа 1915 г.] // АФВМ. Д. 20. Л. 59 об.–60.

[14] Подвинцева это обстоятельство удивило: «После окончания курса мы сразу же разъехались и потеряли друг друга из вида. В Петербург потянулись к августу, когда начинались конкурсные экзамены в высшие учебные заведения. Почему Вася уехал сразу же в Петербург, когда до конкурсных экзаменов оставалось еще 2 месяца, я не понимаю» ([Письмо Н.П. Подвинцева монаху Иувиану. Без даты] // АФВМ. Д. 20. Л. 80).

[15] [Письмо игумена Онуфрия игумену Валаамского монастыря Гавриилу от 9 августа 1899 г.] // АФВМ. Д. 20. Л. 3.

[16] Иувиан (Красноперов), мон. Биографические сведения о почившем // АФВМ. Д. 20. Л. 52 об.

[17] [Письмо игумена Онуфрия игумену Валаамского монастыря Гавриилу от 9 августа 1899 г.] // АФВМ. Д. 20. Л. 3.

[18] Иувиан (Красноперов), мон. Биографические сведения о почившем // АФВМ. Д. 20. Л. 89.

[19] Например, «работал в лесу при рубке дров, закладке дорог лесных и пр.» (Иувиан (Красноперов), мон. Биографические сведения о почившем // АФВМ. Д. 20. Л. 52 об.).

[20] Там же. Л. 52 об.

[21] Монах Иувиан называет подрясник «монастырским костюмом» (См. Иувиан (Красноперов), мон. Биографические сведения о почившем // АФВМ. Д. 20. Л. 52).

[22] См. Там же. Л. 52.

[23] 27 июля 1900 г. игумен Гавриил (Гаврилов) совершил закладку Валаамского подворья в Москве. 8 октября он же освятил в построенном четырехэтажном здании часовню в честь прпп. Сергия и Германа Валаамских (См. Московское подворье Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. Схимонах Иоанн (Собакин) // Валаамский патерик. Т. II. Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 2003. С. 272).

[24] Храм при Подворье был освящен 18 октября 1901 г. будущим священномучеником митрополитом Владимиром (Богоявленским) в честь прпп. Сергия и Германа Валаамских. Имелся придел в честь Иерусалимской иконы Божией Матери, освященный 21 октября 1901 г. игуменом Гавриилом (См. об этом подробнее: Васина Г.Г. Столп Православия // Русский дом. № 11. 2001. С. 56; Сорок сороков. Москва в границах 1917 года. Т. III / cобр. Паламарчук П.М., 1995. С. 172–173).

[25] [Письмо послушника Василия Печенкина игумену Гавриилу от 13 декабря 1902 г.] // АФВМ. Д. 20. Л. 40–40 об.

[26] Данному собранию предшествовало письмо игумена Гавриила в Екатеринбургскую Мещанскую Управу, в котором он заявляет: «К принятию Печенкина в братство Валаамского монастыря с моей стороны препятствий не встречается». ([Письмо в Екатеринбургскую Мещанскую Управу игумена Гавриила № 134 от 1 февраля 1903 г.] // АФВМ. Д. 20. Л. 4.

[27] [Письмо игумену Гавриилу из Екатеринбургского мещанского общества от 28 марта 1903 г.] // АФВМ. Д. 20. Л. 7–7 об.

[28] Иувиан (Красноперов), мон. Биографические сведения о почившем // АФВМ. Д. 20. Л. 53.

[29] Там же. Л. 53.

[30] Иувиан (Красноперов), мон. Биографические сведения о почившем // АФВМ. Д. 20. Л. 53.

[31] [Письмо монаха Иувиана (Красноперова) Н.П. Подвинцеву от 26 апреля 1946 г. Копия] // АФВМ. Д. 20. Л. 14.

[32] Рассмотрев фотоархивы Валаамского и Ново-Валаамского монастырей, мы, действительно, не нашли отдельных фотографий инока Василия. Фото, представленное в настоящей статье, вырезано из общей фотографии преподавателей и учащихся монастырской школы для мальчиков, в которой рясофорный монах был учителем. Следует обратить внимание, что даже на этом снимке инок Василий по скромности склонил голову и сложил руки.

[33] [Письмо монаха Иувиана (Красноперова) Н.П. Подвинцеву от 26 апреля 1946 г. Копия] // АФВМ. Д. 20. Л. 14.

[34] Иувиан (Красноперов), мон. Биографические сведения о почившем // АФВМ. Д. 20. Л. 54.

[35] Ср. 1 Кор. 9:22.

[36] Иувиан (Красноперов), мон. Биографические сведения о почившем // АФВМ. Д. 20. Л. 54.

[37] См. Леонид (Поляков), архиеп. Афон в истории русского монашества X–XVIII вв. МДА, 1969. С. 323.

[38] [Письмо монаха Иувиана (Красноперова) Н.П. Подвинцеву от 26 апреля 1946 г. Копия] // АФВМ. Д. 20. Л. 14.

[39] Иувиан (Красноперов), мон. Биографические сведения о почившем // АФВМ. Д. 20. Л. 53.

[40] Постриг в «малую схиму», с произнесением обетов и возложением прочих монашеских одеяний (См. об этом подробнее: Иннокентий (Беляев), архим. Пострижение в монашество. Вильна, 1899 и др.).

[41] [Письмо игумена Маврикия Н.Я Печенкиной от 15 июня 1912 г.] // АФВМ. Д. 20. Л. 43.

[42] Скорбную весть о смерти инока Василия Печенкина его матери сообщил игумен Маврикий в письме от 18 мая 1912 г.: «С душевным прискорбием сообщаю Вам грустную весть. Состоявший в братстве вверенного мне Валаамского монастыря сын Ваш… волею Божиею, с напутствием Св. Христовых Таин, 16 сего мая в 7 ч. 15 м. вечера скончался. Предсмертная болезнь о. Василия продолжалась две недели. В начале текущего мая он заболел инфлуэнцией, которая осложнилась тифом, последний он не мог перенести. 18 мая в церкви Назарьевской Пустыньки было отпевание почившего; погребен о. Василий тоже в пустыньке». О. Маврикий пригласил мать почившего посетить Валаам и «помолиться на свежей могилке о. Василия» (См. [Письмо игумена Маврикия Н.Я. Печенкиной от 18 мая 1912 г.] // АФВМ.Д. 20. Л. 37–37 об.). 12 июня 1912 г. последовал ответ матери: «Да будет благословенна десница Господня, карающая и милующая меня грешную. Я лишена возможности посетить дорогую мне могилку сына за неимением средств, но мысленно я склоняюсь над ней и молю Господа, чтобы покрыл Он Своим милосердием все его прегрешения, молю Пресвятую Богородицу, чтобы явилась Она Предстательницей и Заступницей пред Престолом Всевышнего за детей моих новопреставленного Василия и Лидию (дочь 25 лет умерла 2 года тому назад)… Желала бы я иметь еще открытку с видом того скита, где похоронен сын мой» ([Письмо Н.Я. Печенкиной игумену Маврикию от 12 июня 1912 г.] // АФВМ.Д. 20. Л. 45–45 об., 46 об.).

[43] АФВМ. Д. 20. Л. 36.

[44] См. [Письмо игумена Маврикия Н.Я. Печенкиной от 15 июня 1912 г.] // АФВМ. Д. 20. Л. 43 об.

[45] На расстоянии в 1 км от монастыря к востоку расположено место подвига игумена Назария, получившее наименование «Назарьевской пустыньки». По благословению игумена Дамаскина рядом с пустынной кельей игумена Назария открыли новое братское кладбище, которое впоследствии назвали «Игуменским» по месту погребения здесь валаамских игуменов, начиная с игумена Дамаскина. На кладбище построили церковь по проекту архитектора Г.И. Карпова и освятили 12 сентября 1876 г. в честь Всех преподобных отцов, в подвиге просиявших (См. Валаамский монастырь и его подвижники. Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 2005. С. 154).

[46] Для монаха Иувиана смерть о. Василия была большой личной утратой: «И вот, когда Васенька скончался, тут только я понял, что в лице его я навсегда и навеки лишился самого верного, любимого и незаменимого друга» ([Письмо монаха Иувиана Н.П. Подвинцеву от 26 апреля 1946 г. Копия] // АФВМ. Д. 20. Л. 14).

[47] «Также молится о Васеньке и Игумен Филимон, Духовник Свято-Троицкого монастыря в Америке, – также в свое время его почитавший, с которым я имею письменное общение, ибо в свое время мы с ним по духу были очень близки» ([Письмо монаха Иувиана Н.П. Подвинцеву от 16 мая 1950 г. Копия] // АФВМ. Д. 20. [б.н.].

[48] Множество стихов было написано «почитателями о. Василия Печенкина, стараниями братии Валаамского монастыря» (См. АФВМ. Д. 20. Л. 42–42 об., 50, 76–76 об., 77–77 об., 78 и др.).

[49] Иувиан (Красноперов), мон. Биографические сведения о почившем // АФВМ. Д. 20. Л. 54.

[50] [Письмо монаха Иувиана (Красноперова) Н.П. Подвинцеву от 26 апреля 1946 г. Копия] // АФВМ. Д. 20. Л. 14 об.

[51] См. АФВМ. Д. 20. Л. 91.

[52] Там же. Л. 50.